img5cbd58909ee176 1024x730

Цель работы — выявление закономерностей развития церковной конфессиональной политики синодальной церкви в отношении старообрядцев в 1880-е — 1905 гг. В результате исследования выявлено постепенное изменение форм борьбы синодальной церкви со старообрядчеством: от репрессивных воздействий к дискуссионным миссионерским формам, которые, однако, оказались малоэффективны.

Ключевые слова: конфессиональная политика, православная миссия, старообрядчество, православные братства.

Изменение политики властей в отношении старообрядцев часто совпадало . с изменениями всей внутренней политики правительства. Во многом справедливо это утверждение и для периода контрреформ 1880-х -90-х гг. В ноябре 1881 г. обер-прокурор Синода К.П. Победоносцев потребовал доставить из епархий сведения о «раскольнических» приходах, чтобы направить туда миссионеров. В том же году Синод распорядился создать во всех семинариях должности штатных преподавателей по учению о русском расколе [23, с. 178-180]. В 1882 г. было положено начало целенаправленного распространения противостарообрядческой литературы [8, с. 115-125, 137-141]. В 1888 г. были утверждены «Правила об устройстве и о способе действия миссионеров и пастырей церкви по отношению к раскольникам и сектантам» [19, с. 105-116].

Новая конфессиональная политика Синода должна была транслироваться в регионы через православные церковные братства, добровольное открытие которых декларировалось ещё в 1864 г., а теперь было признано обязательным для епархий, «заражённых расколом». В настоящее время изучение деятельности епархиальных братств ведётся учёными из разных регионов России [1; 3; 4; 6; 7; 11; 12].

Уставы братств определяли примерно одни и те же цели: распространение православной веры, противодействие расколу, развитие религиознонравственного образования [23, с. 624-629]. Первым шагом братств, как правило, был сбор сведений о старообрядчестве. Сбор статистических и фактических данных осуществлялся через священников, [14, с. 181-188; 5, л. 122], благочинных священников [3, с. 18-19]; а миссионеры пытались рассмотреть историю «раскола» в развитии [21, с. 19]. Однако миссионеры не всегда могли положиться на священников как в сборе информации, так и в деле борьбы с «расколом». Зачастую именно неподобающее поведение последних (пьянство, курение табака, мздоимство) и было одной из причин укрепления старообрядцев в вере [21, с. 21; 3, с. 121]. Реальная численность староверов занижалась десятилетиями, а предоставление реальных цифр воспринималось не иначе как упущение в работе причта [3, с. 119].

В таких условиях началось формирование сети служащих, целью которых была бы именно борьба со старообрядчеством и сектантством. В соответствии с «Правилами об устройстве миссии...» в каждой губернии, где проживали старообрядцы, назначались епархиальные и уездные миссионеры, а также их помощники [20, с. 105-106].

Формирование миссионерской сети продолжалось все 1890-е гг. Одной из главных проблем была нехватка средств на содержание штата [15, с. 131-142]. Например, в Костромской епархии епархиальный миссионер (при наличии окружных миссионеров) появился только в 1899 г., а Ярославской - в 1901 г [9, с. 485-490]. В некоторых епархиях, например в Томской, попытки братчиков организовать миссионерскую деятельность были настолько малорезультативны, что Синод брал на себя финансирование миссии (1888 г.) [6, с. 165-168]. В Вологодской епархии некоторые окружные миссионеры получали от Синода доплату в размере 500 руб. [21, с. 15, 18].

Традиционно структура миссии состояла из епархиального и окружных миссионеров, но были и вариации, вызванные местными условиями. В Костромской епархии округа совпадали с территориями «старообрядческих» уездов. В Тверской губернии у епархиального миссионера в подчинении находилось два окружных миссионера [1, с. 323-328]. В Олонецкой епархии 7 уездов были распределены по признаку «заражённости расколом» по пяти миссионерским округам [3, с. 117]. Вологодское братство учредило во всех уездных городах губернии отделения, которые действовали под руководством «особого благочинного священника по делам раскола». Епархиальный миссионер появился не позднее 1893 г. В 1894 г. была открыта должность второго епархиального миссионера для Великоустюжского ви-карства. Такое решение было обусловлено удалённостью викарства от губернского центра и многочисленностью проживающих в нем староверов. А в 1897 г. в рамках вновь созданного Великоустюжского Стефано-Прокопьевского братства стали действовать епархиальный миссионер и два его помощника, а также окружные миссионеры в приходах, наиболее «заражённых расколом» [21, с. 15, 18].

Миссия развивалась при тесном взаимодействии с местными духовными семинариями. Преподаватели семинарии входили в состав братств и изучали местный «раскол» [17, с. 222224]; исполняли обязанности епархиального миссионера. В Тверской семинарии по инициативе братства Михаила Ярославича было открыто отделение по расколу и сектантству. Преподаватель Д.И. Скворцов не только читал курс теории борьбы с «расколом», но и самостоятельно выезжал в старообрядческие селения для проведения миссионерских бесед [7, с. 11].

Развитие миссии происходило и за счёт привлечения мирян. В Костромской и Тверской епархиях в 1890-х гг. у миссионеров появляются официальные помощники из числа мирян [16, с. 912]. В 1900 г. Синод после III миссионерского съезда, придал инициативе официальный характер, рекомендовав епархиям создать в приходах, где есть старообрядцы, общества ревнителей православия. В Ярославской епархии церковные власти ухватились за идею и даже составили шаблон для написания уставов таких обществ [2, с. 8-9]. В Петрозаводске удалось организовать двухнедельные курсы по обличению раскола [3, с. 119-120].

Пожалуй, самым ярким методом работы миссионера была беседа. Исследователи не раз обращали внимание на этот феномен, прочно вошедший в жизнь российского общества на рубеже Х1Х-ХХ вв. При этом большинство авторов сходятся во мнении о низкой результативности бесед [6, с. 168; 3, с. 123-124; 11, с. 160; 1, с. 329].

Количество переходов из старообрядчества в православие колебалось по официальным данным от 135 до 668 человек в год в Костромской губернии; в Тверской епархии в 1891 г. - 14 человек [1, с. 329], в Олонецкой епархии в 1900 г. -28 человек, в 1902 г. - 68 человек [3, с. 123]. Какой-либо последовательности в изменении числа перешедших не обнаруживается. Связь между числом бесед и количеством присоединений также не прослеживается.

К миссионерским средствам борьбы с «расколом» можно отнести организацию противо-раскольнических библиотек. Исследователи расходятся во мнении относительно их эффективности и значимости в деле борьбы с «расколом». Высказываются такие оценки роли библиотек в борьбе со старообрядчеством, как «существенная» [6, с. 166], «важная» [7, с. 10], как «имеющая огромное значение» [1, с. 327], так и «вспомогательная» [4, с. 8].

Формирование библиотечного фонда происходило из нескольких источников. Во-первых, это передача книг старообрядческого содержания из церквей и монастырей. Во-вторых, изъятие литературы у старообрядцев. В-третьих, предпринимались попытки организовать отчисления из церковных касс [3, с. 121] и епархиальных сумм на покупку книг. Часть книг приобреталась на пожертвования мирян [1, с. 327].

Исследователи приводят совершенно разные данные по поводу посетителей библиотек.

О.В. Кравченко указывает, что в Тверской епархии книгами из библиотек нередко пользовались старообрядцы [7, с. 10-11]. Е.В. Прокуратова отмечает, что библиотека при важготской Воскресенской церкви была создана для «священников и миссионеров всего Удорского края» [21, с. 16]. По сведениям А.Б. Арбузова, тверские православные крестьяне, участвовавшие в антистарообряд-ческой деятельности, с большим интересом посещали библиотеку [1, с. 327].

Численность библиотек и складов в разных епархиях заметно отличалась. В Костромской епархии в 1898 г. функционировало 158 отделений центрального книжного склада. Данные по Владимирской епархии приводят И.А Гажва (130 отделений центрального книжного склада [4, с. 9]) и О.В. Кравченко («26 противораскольнических отделений и столько же библиотек» (1889 г.) [7, с. 10]). В 1886 г. в Ярославской епархии существовало 14 книжных складов братства, торговавших книгами [18, с. 56].

Братства не только организовывали библиотеки, но и распространяли антистарообрядчес-кую литературу, привлекая к этому делу миссионеров и священников. Брошюры раздавались бесплатно или продавались за небольшую плату. В Ярославской епархии продажа книг и брошюр оставляла желать лучшего. В 1886 г. на складах находилось книг на сумму 1449 рублей. Из них за указанный год было продано на сумму 160 рублей [18, с. 56].

Открытие церковно-приходских школ (ЦПШ) рассматривалось братствами как одно из средств борьбы со старообрядчеством. Во-первых, братства старались увеличить количество школ [3, с. 121], во-вторых, привлечь в них детей старообрядцев [6, с. 166]. Однако на рубеже 1890-х -1900-х гг. у ЦПШ появились конкуренты: старообрядческие школы, по критериям того времени относившиеся к домашним крестьянским школам [3, с. 121]. Нам известно о существовании 6 старообрядческих школ на территории Ярославской и Костромской губерний в 1900-е гг. [10, с. 191-194]. Именно из-за школ часто возникали конфликты между православным духовенством, миссионерами и старообрядцами. В этих случаях со стороны официальной церкви отмечается стремление привлечь к устранению соперников гражданские власти [3, с. 121; 10, с. 193].

Для политики синодальной церкви в отношении старообрядцев в 1880-е - первой половине 1900-х гг. характерны следующие черты: системность (работы велась по всем возможным направлениям); всеохватность (миссионерские братства создавались во всех епархиях, где проживали старообрядцы); малая эффективность; социальная обособленность (борьбу с «расколом» вело даже не всё духовное сословие, а отдельная группа служащих: миссионеры, их помощники, отчасти благочинные священники).

Принято считать, что в эпоху контрреформ политика синодальной церкви в отношении старообрядчества существенно ужесточилась. В определенной мере это действительно так: церковная власть мобилизовала все силы, имевшиеся в её распоряжении (отдельная миссионерская служба, семинарии, периодическая печать и прочее), на борьбу с «расколом». Однако существовало два важных отличия от вероисповедной политики «мрачного семилетия», когда также имело место ужесточение политики в отношении староверов. Во-первых, не произошло возврата к силовым действиям и открытому террору при поддержке органов гражданской власти. Во-вторых, за старообрядцами было признано осуждаемое, но несомненное фактическое право отстаивать собственные убеждения в беседах с миссионерами.

Произошли изменения и в самой синодальной церкви. Потеряв возможность напрямую использовать силовые методы воздействия, она не смогла сразу освоить на должном уровне религиозные методы воздействия на инакомыслящих. Известно, что конец 1850-х - 1860-е годы ознаменованы глубоким кризисом всего церковного института. В определённой мере противостарообрядческие мероприятия 1880-х гг. можно расценивать, как одно из направлений по укреплению положения православной церкви, вывода её из кризиса и как освоение ею новых принципов общественного устройства, заложенных Великими реформами.

Библиографический список

1. Арбузов А.Б. Тверской епархиальный миссионер Павел Васильевич Шавров // Провинциальное духовенство дореволюционной России: Сб. науч. труд. / Науч. ред. Т.Г. Леонтьева. -Вып. 3. - Тверь: Твер. гос. ун-т, 2008. - С. 323-328.

2. Вниманию духовенства. Приходские братства или общества ревнителей православия // Ярославские епархиальные ведомости - 1901. - 7 января. - № 1. - Ч. офиц. - С. 8-9. (Далее - ЯЕВ.)

3. Водолазке В.Н. Деятельность противоста-рообрядческих миссий в Олонецкой губернии в начала XX в. // Старообрядчество: история, культура, современность. Материалы VII Международной научной конференции. - М.: б.и., 2005. -С. 117-124.

4. Гажва И.А. Религиозно-просветительская деятельность православных братств центральной России во второй половине XIX - начале XX вв. (на материалах Владимирской и Костромской губерний): Автореф. дис. ... канд. истор. наук. / Шуйский государственный педагогический университет. - Иваново, 2008. - 10 с.

5. Государственный архив Ярославской области. Ф. 230. Оп. 3. Д. 3137.

6. Захарова Е.Г. Противостарообрядческая миссия в Томской епархии: организация и некоторые результаты деятельности (конец XIX - начало XX вв.) // Старообрядчество: история, культура, современность. Материалы VII Международной научной конференции. - М., 2005. -С. 165-173.

7. Кравченко О.В. Из истории тверского православного братства св. Благоверного князя Михаила Ярославича (конец XIX - начало XX вв.) // Старообрядчество: история, культура, современность. Материалы VIII международной научной конференции. - М., 2007. - С. 8-13.

8. Марков В.С. К истории раскола старообрядчества во второй половине XIX столетия: переписка проф. Н.И. Субботина, преимущественно не изданная, как материал для истории раскола и отношений к нему правительства (1865— 1904 гг.). - М.: б.и., 1914. - 456 с.

9. Миссионерский комитет при братстве Святого Дмитрия Ростовского Чудотворца в г. Ярославле // ЯЕВ. - 1901. - 12 августа. - Ч. офиц. -№32. - С. 485-490.

10. Наградов И.С. Государственно-церковная конфессиональная политика и её влияние на развитие старообрядчества в 1855 - феврале 1917 гг. (на материалах Костромской и Ярославской губерний): Дис. ... канд. истор. наук / Костромской государственный университет им. Н.А. Некрасова. - Кострома, 2005. - 267 с.

11. Наградов И. С. Развитие костромской ан-тистарообрядческой миссии в 1880-е - 1917 гг. (по материалам Костромских епархиальных ведомостей) // Провинциальное духовенство в дореволюционной России: Сб. науч. тр. / Науч. ред. Т.Г. Леонтьева. - Вып. 1. - Тверь: Тверской государственный университет, 2005. - С. 156-162.

12. Наградов И. С. Развитие ярославской анти-старообрядческой миссии в 1880-1910-е гг. // Провинциальное духовенство дореволюционной России: Сб. науч. труд. / Науч. ред. Т.Г. Леонтьева. -Вып. 3. - Тверь: Твер. гос. ун-т, 2008. - С. 268-274.

13. От Ярославского епархиального Свято-Дмитриевского братства // ЯЕВ. - 1911. - 3 апреля. - №14. - Ч. офиц. - С. 112.

14. От совета Костромского Фёдоровско-Сергиевского Братства // Костромские епархиальные ведомости. - 1891. - 15 марта. - .№6. - Ч. офиц. -С. 181-188. (далее - КЕВ).

15. Отчёт Костромского епархиального комитета православного миссионерского общества за 1889 г. // КЕВ. - 1890. - 15 мая. - №10. - Ч. офиц. -С. 132-141.

16. Отчёт о состоянии и деятельности Костромского Православного Фёдоровско-Сергиевс-кого братства за 1896 г. // Приложение к официальной части КЕВ. - 1897. - С. 9-12.

17. Отчёт Православного Церковного Братства Святителя Дмитрия Ростовского Чудотворца в г. Ярославле за 1887 год // ЯЕВ. - 1889. -10 июля. - №>28. - Ч. офиц. - С. 222-224.

18. Отчёт Православного Церковного братства святителя Дмитрия Ростовского Чудотворца в Ярославле - Ярославль: б.и., 1886. - С. 56.

19. Правила об устройстве и о способе действия миссионеров и пастырей церкви по отношению к раскольникам и сектантам // КЕВ. -1889. - 1 мая. - №>9. - С. 105-116.

20. Правила об устройстве и о способе действия миссионеров и пастырей церкви по отношению к раскольникам и сектантам // КЕВ. -1889. - 1 мая. - №9. - С. 105-116.

21. Прокуратова Е.В. «Противораскольничес-кая» деятельность православных обществ на территории Коми края в конце XIX - начале XX вв. // Старообрядчество: история, культура, современность. Материалы VIII международной научной конференции. - М., 2007. - С. 14-24.

22. Распоряжения правительственные. Определение Святейшего Синода об учреждении при Московской, Саратовской и других духовных семинариях штатных преподавательских должностей по учению о русском расколе // ЯЕВ. - 1881. -6 июня. - №23. - Ч. офиц. - С. 178-180.

23. Устав братства во имя Преподобного Сергия при Сретенской церкви Костромской духовной семинарии, утверждённый Его Преосвященством Преосвященнейшим Александром, Епископом Костромским и Галичским // КЕВ. - 1887. -15 сентября. - №18. - Ч. офиц. - С. 624-629.

Вестник КГУ им. Н.А. Некрасова ♦ № 1, 2011