batalov arhitektura god vr

В сб.: Археология и история Пскова и Псковской земли. Краткие тезисы докладов к предстоящей научно-практической конференции. 1989.

Возведение надвратной церкви в 1593 г. и звонницы в 1600 г. традиционно датируется по летописцу конца XVII — начала XVIII в. из библиотеки Иверско-Валдайского монастыря.

XVI в. был ознаменован не только возрождением давней традиции строительства церкви на вратах, но и формированием нового типа такого храма. И в Белозерье, и в центральных областях Северо-Восточной Руси происходит достаточно ощутимый процесс перехода от четырехстолпного храма (церкви Сергия Борисоглебского под Ростовом и Иоанна Лествичника Кирилло-Белозерского монастыря) к более упрощенному типу. В Белозерье к двухстолпному с апсидой (церковь Спаса-Преображения Кирплло-Белозерского монастыря) и без нее (церковь Федора Стратилата Спасо-Прилуцкого монастыря). В Москве и прилегающих землях уже до 1578 г. встречается бесстолпный с небольшим выделенным алтарным пространством (Белопесоцкий монастырь), которое здесь утрачивается, как и в Белозерье в начале 1590-х гг. (церковь Происхождения Древ Симонова монастыря). С этого времени этот тип храма становится повсеместным (Можайский Лужецкий, Владычный Серпуховской, Соловецкий монастыри). И церковь Вознесения 1593 г. Тихвинского монастыря не является здесь исключением. И по другим параметрам она связана с северо-восточным зодчеством. Выделение придела Федора Стратилата в отдельный храмик вполне объяснимо в контексте общей тенденции во второй половинные XVI в. к многопридельности, отголоском которой является появление капелл в надвратных храмах конца XVI в. (церкви Воздвиженья с приделом Николы в Можайске и Федора с приделом Ирины Ипатьевского монастыря).

Если композиция декора и конструкция свода говорят о том, что предшествующую монастырскую постройку 1581 г. — трапезную церковь — воздвигли новгородцы, то в отношении надвратной это сделать трудно из-за ее состояния. Как тип храма он встречается и в произведениях московских каменщиков и мастера из Неноксы в Соловецком монастыре.

И есть только одна деталь, которая по своей трактовке достаточно отдалена как от новгородских построек, так и от московских — оформление проездных арок ворот в виде профилированный порталов церквей, известное по Белозерью. Ворота в Тихвинском монастыре — упрощенная реплика перспективных порталов с подчеркнутым кильком архивольтов под церковь Федора в Спасо-Прилуцком монастыре. Однако были ли мастера приглашенными из соседней епархии, где в конце XVI в. храмовое строительство в отличие от новгородской было по-прежнему интенсивным, сказать пока трудно.

Аналогичная проблема возникает и в изучении звонницы. К. К. Романов впервые указал на то, что она принадлежит к псково-новгородскому типу «стеновой» звонницы, тогда как ее декор полностью исходит из построек Северо-Восточной Руси конца XVI в., что не позволяет отрицать ее постройку мастерами из ее областей. Стеновые звонницы, разновидностью которых является, тихвинская, существуют во второй половине XVI в. и в Северо-Bocточной Руси, наряду с «палатным» типом, получившим особое распространение в конце XVI в. (Спасо-Евфимиевский, Ипатьевский Серпухов, Владычный монастыри). Однако при этом они в основном трехпролетные многоярусные, в то время как в северо-западных аналогах возможность развески большого количества колоколов достигается увеличением числа пролетов. И звонница Тихвинского монастыря принадлежит к последнему типу, о котором писец Псково-Печерского монастыря 1602—1603 гг. сказал: «по псковски широка». В то же время и детали, и приемы организации декора тесно связаны не только с храмовым московским зодчеством конца XVI в., но и с тем, как там декорировались звонницы (Б. Вяземы, Дьяково, у собора Покрова на Рву). При этом тихвинский памятник обладает одним существенным отличием, на которое уже указывал К. К. Романов. Итальянистический декор покрывает только плоскости северного и восточного фасадов, так как (по Романову) северный в отличие от южного обращен к собору, а не к внешнему кольцу стен, а западный был закрыт примыкавшей к нему трапезной церковью, тогда как восточный был обращен к невысоким деревянным постройкам. С этим нельзя не согласиться, но именно подобное мышление менее всего свойственно московским мастерам, которые всеми возможными средствами, включая иллюзорные приемы, стремились создать целостную структуру декора, охватывающего всю постройку. А это уже говорит о большем, нежели об обращении к архаичному типу.

Звонница строится в те годы, когда по всей стране может быть спад интенсивности строительства, начавшийся около 1595 г. Это связано с оттоком мастеров в Смоленск к строительству крепостной стены, строившейся по летописным сообщениям «всеми оспами московского государства». Известные по источникам и дошедшие до нас постройки того времени связаны с государевым или патриаршим заказом, местное же строительство практически прекращается. В литературе принято считать, что работы в Смоленске окончились в 1601—1602 г. Анализ указания источника на время возведения звонницы показывает, что она могла быть построена примерно в это же время. Выражение: «По сем же (т. е. после 1593 г.) прешедшим седми летом, абие... создано бысть» можно понимать и так, что вскоре, по прошествии семи лет, а не точно в 1600 г., тем более что летописец поздний и указанное им событие могло произойти и в 1600 и даже в 1602 г. В то же время една деталь, на которую как на характерную для целого ряда памятников XVII в. указывал К. К. Романов, а именно, наличники окон первого яруса, находит аналогию именно в декоре Смоленской крепости. Они совпадают не только по профилировке, но и по пропорциям, в частности по характерно вытянутому фронтончику. Поэтому можно предположить, что мастера, привнесшие в Тихвин итальянистический декор, были привлечены до этого к строительству Смоленской стены. Вероятно, это произошло или после окончания ее возведения, когда мастера разошлись по своим городам, и в местную артель, из новгородской епархии, могли попасть среднерусские каменщики, или в 1600 г. царь Борис прислал от Смоленского строительства своего мастера в монастырь так же, как был прислан московский мастер Захар при царе Федоре и Антониево-Сийский монастырь, и который, как и мастер Захар, работал с местными мастерами.