nagornaya propoved zakon moiseev

  1. Введение. Ветхий Завет - детоводитель ко Христу.

Счастье, блаженство – кто не стремится к ним? Одни ли евреи мечтали о блаженстве? До пришествия в мир Спасителя и великие мыслители греков и языческие мудрецы да и простой человек стремились в конечном счете познать, в чем выражается счастье на земле? Могут ли люди быть действительно счастливыми, блаженными? Эти вопросы всегда волновали людей, к ним издавна стремились лучшие умы человечества.

Оглядываясь вокруг себя, мы видим, что все стараются по-своему устроить свое счастье, обуславливая его известными благами: богатством, почестями, властью над ближними, разного рода чувственными наслаждениями и пр. И каких только усилий не употреблялось для достижения этих благ? Но достигая их, все тот час же разочаровываются и с грустью сознают, что в них нет счастья. Языческая и эллинская мысли исчерпали себя до конца в поисках истины. Они смогли подвести человека к познанию своего ничтожества, ограниченности, помраченности и внутренней расстроенности. И именно в этот момент на одной из палестинских гор прозвучали полные жизни и смысла слова Спасителя, обращенные к заблудшим людям. Христос ответил на все эти вопросы в Своей Нагорной проповеди.

Бог сотворил человека со свободною волею. Человек злоупотребил этим благим даром и согрешил. За одним преступлением последовали другие и грешные люди стали нравственно падать все ниже и ниже. Они стали забывать не только волю Божию, но и Самого Бога. При таком нравственном падении людей невозможно было без помощи Божией  не только создать из них новое Царство Божие, но даже восстановить в сознании их Его волю. Надлежало напомнить им эту волю и она была, наконец, провозглашена через Моисея на Синайской горе, в десяти заповедях. Но гениальный Моисей, мечтавший об освобождении евреев из рабства египетского, сознавал, что современники его так развращены, так низко пали в нравственном отношении, что надеяться на точное исполнение ими объявленной воли Божией было почти невозможно. Например, Бог сказал: не убивай! но люди так привыкли мстить своим обидчикам, расправляясь с ними своим судом, воздавать им сторицею за каждую обиду, мучить и убивать, что сразу отстать от своих привычек не могли. Законы Моисеевы послужили лишь наружным, вынужденным повиновением воле Божией, удерживающим зло в определенных рамках. Но ни строгостью, ни суровым наказанием не преобразишь веками испорченное сердце человеческое. Царство Божие есть Царство свободных людей, исполняющих волю Божию по не принужденному влечению сердца. И как нельзя силою заставить людей любить Бога и ближних, так нельзя и принудить кого-либо быть членом этого Царства. Для этого надо перевоспитать, возродить человека. И для такого возрождения человечества к новой жизни должен был явиться Божественный Посланник. Моисей провидел это, поэтому сказал: «Пророка из среды тебя, из братьев твоих, как меня, воздвигнет тебе Господь, Бог твой ,- Его слушайте!»[1]

Наконец, желанный Христос пришел и начал с перевоспитания падших людей, с возрождения их к новой  жизни. Этому служит Его Нагорная проповедь, где Он сообщает, что должны делать люди и к чему стремиться, чтобы быть достойными сынами Отца Небесного и образовать Царство Божие на земле или тот потерянный рай, о возвращении которого мечтали лучшие люди древнего мира.

  1. Заповеди блаженств (Мф. 5:3-12; Лк. 6:20-23).

На протяжении всей мировой истории человечество получило от Бога два нравственных кодекса: Ветхозаветное законодательство Моисеево, данное на горе Синае и Новозаветный закон Евангельский, который известен под названием «Нагорной проповеди» Господа нашего Иисуса Христа.

Сущность Синайского законодательства, как несравненно высшего и ценнейшего чем все законодательства древнего мира, изложена в десятословии.  Но оно исчерпало себя за известный исторический период. И тогда Богу угодно было послать Сына Своего в мир для полнейшего восстановления человеческой природы, утраченного райского блаженства. Его проповедь открыла новый путь человечеству, указанный в новозаветных заповедях блаженств[2].

Ветхозаветные заповеди были даны еврейскому народу в грозных и величественных явлениях природы, внушающих трепет и ужас. Люди должны были отдалиться от горы на известное расстояние, и под страхом смерти воспрещалось приближение к ней. Заповеди изрекало неведомое и скрытое Существо[3].

Совершенно противоположную картину принятия заповедей мы наблюдаем в Новом Завете. Сама природа как бы приготовила пышную обстановку, при которой Господь изрекает «глаголы новой жизни». Сын Божий беседует с народом, как любящий отец со своей семьей. Вместо грозных стихий природы- ясное прозрачное небо. Но не только внешние обстоятельства, но и внутреннее содержание новозаветных заповедей далеко превосходит ветхозаветное законодательство. Нагорная проповедь чужда принудительного характера Моисеева закона: Христос требует уже не только воздержания от зла, но и  постепенного совершенства в добродетелях. Таким образом с пришествием в мир Спасителя, человечество меняет рабское отношение к Богу на сыновнее[4].

Перейдем к изложению самих заповедей блаженств, которые составляют фундамент христианской нравственности. В них «провозглашение новых начал взаимоотношений между людьми привело к великому нравственному перевороту. Доселе неведомые истины завоевывают себе права гражданства в сердцах людей: временное заменяется вечным, материальное – духовным, пределы и нормы предписаний Закона снимаются совершенно[5]: их предел – полное богоуподобление»[6].

Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное                    (Мф. 5:3; Лк. 6:20).

Христос Спаситель говорит о духовной нищете прежде других наставлений, показывающих путь к достижению блаженства. По сути, Он начал Своею проповедь тем же словом о покаянии, что и Его Предтеча-Креститель. В этой первой Новозаветной заповеди Христос указал на добродетель смирения, как на исходный пункт нравственного усовершенствования. Это указание было прямой противоположностью грубому эгоизму и мечтательной самомнительности иудейских представителей закона. Кто же такие «нищие духом[7]»? Иисус Христос никогда не говорил о невозможности богатым наследовать Царство Небесное. Правда, Он говорил о трудности, но это не значит, что для таковых вход совершенно закрыт. Не богатство, а пристрастие к нему является препятствием для входя в Царство Небесное. Здесь речь идет о духовной нищете. От сознания своей духовной бедности человек себя смиряет: считает хуже всех, укоряет и никого не осуждает. И это его приближает к Богу, Который, обогащая смиряющегося, возвышает его.

Спаситель не отделяет Своего учения от Ветхозаветного Богооткровения. Он является виновником Закона Ветхозаветного и Новозаветного, следовательно, в нем должна заключаться истина, которая до известной степени была прикрытой.

Блаженны плачущие, ибо они утешатся (Мф. 5:4; Лк. 6:21).

В Ветхом Завете мы находим обетование плачущим. Под ними подразумевались люди, скорбящие о грехопадении и развращении всего человеческого рода, которые чаяли утехи Израилевой. Так, евреи плакали «на реках Вавилонских[8]», скорбя о потерянной счастливой жизни в Иерусалиме и своем отечестве. Но Спаситель заповедует плакать о своих и чужих грехах и о своей духовной нищете, чтобы не лишиться впоследствии горнего Отечества.

Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю (Мф. 5:5).

Великий и вечный образец кротости и смирения оставил нам Божественный Учитель. Он призывает к Себе всех труждающихся и обремененных грехами многими, чтобы им обрести покой[9]. Такой заповеди человечество не знало до Христа. Закон мести господствовал и почти узаконился. И только в христианстве кроткий человек освободился от рабства страстям, стал господином своих душевных движений и поступков.

Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся           (Мф. 5:6; Лк. 6:21).

Человек подзаконного периода никак не мог удовлетворить свое желание оправдаться перед Богом. «Не оправдается пред Тобой ни один из живущих[10]» - восклицал псалмопевец. И Господь указывает на пришествие Мессии, как на Того, Который должен прийти и исполнить всякую правду. Этой заповедью Спаситель вводит новые начала нравственной жизни. Ветхозаветным строгим повелениям Он противопоставляет непринудительность и добровольность, призывая оставить прежний образ жизни и стать на путь правды[11].

Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут (Мф. 5:7).

Заповедь о милосердии была совершенно новой и неслыханной для язычников. Евреи с ней уже были знакомы. Возвышенных идеалов христианства, предписывающих братскую любовь, пожертвованием своего «я» в пользу ближнего, дохристианский мир и не помышлял. Одной из отличительных черт христианской милостыни является ее универсализм. Она имеет своим предметом не только друзей, родных и соплеменников, а распространяется даже на врагов, требующих помощи, что тогдашнему еврею трудно было и помыслить.

Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят (Мф. 5:8).

 «Бога не видел никто никогда» - так говорит Священное Писание. Моисей, который сподобился в Ветхом Завете войти во мрак, где Бог, беседовать с Ним лицом к лицу, получить от Него скрижали Завета, мог только узреть «задняя» Божия. Сейчас же Христос предлагает всем полноту Боговедения, для чего человеку необходимо сначала очистить свое сердце, соделать его готовым к принятию и лицезрению Бога, как Он есть. Это не видение телесными очами, но духовное «умственное созерцание»[12] внутреннего существа Его чрез восприятие в делах и учении Христа нравственного света для души.

Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими (Мф. 5:9).

Истинный Сын Божий по Своей природе один – Иисус Христос, мы же являемся сынами Божиими по благодати усыновления чрез Самого Спасителя[13] и веру в Него[14]. Человек, совершая дела миротворчества, уподобляется Сыну Божию, Который Своею искупительною смертью примирил нас с Богом Отцом.

Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное. Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня. Радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах (Мф. 5:10-12; Лк. 6:22-23).

Рассматривая параллельно восьмую и девятую заповеди нельзя не заметить между ними взаимной связи. Обе они своим предметом имеют гонимых за Христа и Его учение. Эти заповеди были и в Ветхом Завете. Ими руководились лучшие представители народа. Так, известна нам твердость веры многих пророков[15], гонимых за проповедь истины. За истину пострадали Анания, Азария и Мисаил. Св. мученики Маккавейские приняли смерть за отеческие законы и Св. Иоанн Креститель отдал свою честную главу за обличение нечестивого Ирода.

Таким образом, в заповедях блаженства Христос предложил новые, до сих пор неведомые человечеству, пути нравственной жизни. Основоположник Нового Завета «дает понять, что дело не в букве их, как это было в Ветхом Завете, а в духе, для которого буква, внешние формы, должны, очевидно, в отдельных случаях жизни свободно создаваться человеком[16]».

III Отношение Иисуса Христа к Ветхозаветному Закону.

III.1. Сын Божий – исполнитель Закона.

Непосредственно за произнесением учения о блаженствах Божественный Учитель говорит: «Не думайте, что Я пришел нарушить Закон или пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить[17]». Для уяснения и подтверждения мысли о ненарушимости Ветхозаветного закона нравственности и в новозаветной церкви Основатель ее говорит: «Истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна йота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все[18]». Нарушитель хотя бы одной из заповедей закона Божия «малейшим наречется в Царствие Небесном[19]», т. е. человеком ничего не стоящим, отверженным. Напротив, исполняющий закон и научающий соблюдению его и других людей, возвеличится в Царствии Небесном. Однако, несмотря на мысль о ненарушимости Ветхозаветного закона в его сущности, Божественный Учитель, с другой стороны, говорит, что если праведность Его слушателей и последователей не превзойдет праведности народных учителей Иудеи – фарисеев и книжников, то они не войдут в Царство Небесное. Суровый отзыв Спасителя становится ясен для нас, если вспомнить как иудеи то ограничивали, то расширяли смысл предписаний закона. Пример чудовищного искажения смысла в толковании постановлений закона о чистоте в субботу можно видеть в утверждении, что человек, прикоснувшийся в субботу к свиткам Св. Писания, делается нечистым, т. к. кожа, на которой оно написано, могла принадлежать нечистому животному, или приравнивалась к трупу, соприкосновение с которым, по закону, оскверняло человека. Или же: «если не было воды ближе девятиверстного расстояния, еврей должен был идти девять верст и только после этого был вправе садиться за стол[20]».

III.2 Заповедь об убийстве.

Сравнительное определение отношения Ветхозаветного учения о нравственности к Новозаветному Иисус Христос начинает с определения отношения к ближним. По карательным законам Моисея за умышленное убийство полагалась смертная казнь[21], и лишь совершивший неумышленное убийство подлежал суду[22]. «А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду[23]». Предлагая мелкую, на первый взгляд, заповедь о негневливости, Спаситель тем самым предотвращает большие обиды, «заключающиеся в убийстве[24]». Вполне понятно, что человек, достигший уровня нравственного совершенства, никогда не станет убийцей другого. Но опять же, в Ветхом Завете было упоминание о том, что так ясно изложил Христос относительно гнева. Моисей сказал: «не враждуй на брата твоего в сердце твоем[25]». В чем же состоит разница между этими заповедями? Спаситель выставляет на первый план внутреннюю настроенность человека, тогда как Моисей по требованию времени должен был настаивать на законной или юридической правде[26]. Мало того, для возвышения праведности и укрепления мирных отношений вменяется в обязанность не откладывать надолго никакого соперничества, а всякие споры скорее улаживать и идти на примирение с соперником[27].

III.3 Заповедь о прелюбодеянии и учение о разводе.

Седьмая заповедь десятисловия понималась книжниками и фарисеями как запрещение грубого нарушения чистоты брака. Грех прелюбодеяния строго наказывался в Ветхом Завете, т. к. преступление седьмой заповеди было повсеместным явлением.

 Христос в Своей Нагорной проповеди запрещает не только сам грех, но и повод к нему – «вожделенный взор». Талмудисты полагали, что грех от этого «вожделенного взора» не вменяется, если затем не последовало внешнее нарушение. Поэтому слова Спасителя в первую очередь направлены против фарисейского притворства. Итак, этой заповедью Христос не упраздняет древнего предписания закона Моисеева «не прелюбодействуй[28]», а раскрывает и восполняет его. Но не останавливаясь на этом, Господь указывает на средства, при помощи которых христианин может освободиться от нечистых пожеланий: «Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя; ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну[29]». Здесь имеется ввиду отсечение не членов нашего тела, а всего того, «что для нас кажется наилучшим, если это приводит ко греху[30]».

В близком отношении к заповеди о прелюбодеянии стоит заповедь о разводе. Библия указывает нам много причин, по которым еврей мог свободно отпустить свою жену. Часто по личным прихотям мужа жена лишалась прав и должна была уходить от него[31]. В разводе еврей не видел нарушения заповеди, ибо считал даже в этом акте, что «Бог дозволил бракорасторжение только израильтянам, но не другим народам[32]». Такое ложное понимание этой заповеди и заставило Спасителя высказать Свое суждение, дать новые правила супружеского сожития. Моисей знал святость брачного союза, освященного Богом еще в раю, и только по жестокосердию своего народа он пошел на некоторые уступки, разрешая давать разводное письмо. Этим «ликвидировалась опасность убийства мужем жены, не нашедшей благоволения в его глазах и ставила ее в полную независимость от последнего[33]». Христос, допуская развод только лишь по вине любодеяния[34], все же показал Своим слушателям, что «Он хотел бы, чтобы ученики Его и последователи возможно дальше держались от намерения допускать развод между раз вступившими в брачное сожительство супругами[35]».

Таким образом, Христос не упразднил закон Моисеев о разводе, а возвысил его, указывая на прелюбодеяние одной из сторон, как на единственно важную причину, по которой разрешается расторжение брака. «Если в Новом Завете и допускается бракорасторжимость, то не как правило, а как исключение[36]».

III.4 Заповедь о клятве.

 «Еще слышали вы, что сказано древним: не преступай клятвы, но исполняй пред Господом клятвы твои[37]». В Ветхом Завете Моисей повелел евреям исполнять данные Богу обеты[38] и клятвы[39], но все это открыто нарушалось евреями: «они клялись Именем Бога, клялись во лжи, не исполняли обещаний, данных Богу; а фарисеи измыслили для них мнимое успокоение совести: … они уверяли евреев, что запрещено клясться только Именем Бога, и что поэтому всякая клятва, хотя бы и для прикрытия лжи, безгрешна; что можно безнаказанно клясться небом, землею, Иерусалимом, головою и пр.[40]». Самая важная клятва в Ветхом Завете была «жив Господь[41]» и «пусть то и то сделает мне Бог, и еще больше сделает[42]». Злоупотребление ими заставило новозаветного Законодателя дать правильное понятие о клятве: «А Я вам говорю: не клянись вовсе; ни небом, потому, что оно престол Божий; ни землею, потому что она подножие ног Его … но да будет слово ваше: «да, да»; «нет, нет»; а что сверх этого, то от лукавого[43]».

Итак, клятва, при свободном толковании закона книжниками и фарисеями, теряет свое первоначальное значение и переходит в скрытое оскорбление имени Божьего. До Христа она, по словам блаж. Феофилакта, «не составляла худого дела; но после Христа она – дело худое[44]». В Новом Завете Христос совершенствует эту заповедь, возводит ее на должную высоту, где при нравственном совершенстве христианину для заверения истинности своего слова или дела довольно будет утвердительного «да, да» и отрицательного «нет, нет»[45].

III.5 Заповедь о непротивлении злу. Совершенная любовь               (Мф. 5:38-42).

Господь наш Иисус Христос в Своей проповеди «свел требование Бога к одному слову: «Люби»[46]. Из этого следует учение Христа о невоздаянии за причиненные обиды. «Вы слышали, что сказано: «око за око и зуб за зуб[47]». А я говорю вам: не противься злому[48]». Те принципы христианской морали, которые были объявлены Им во всеуслышание, шли в разрез с Ветхозаветным законом возмездия. Что такое «око за око и зуб за зуб»? Это был формальный, чисто юридический принцип, по которому причинивший другому какой-либо вред и сам должен был понести такое же наказание. Обиженный стремился отомстить обидчику в полной мере. «В основе Ветхозаветного предписания воздавать око за око и зуб за зуб лежала идея справедливости. В новозаветную же эпоху жизни и истории человечества требование непротивления злу в основе своей имеет уже не идею строгой справедливости, а снисходительного милосердия[49]». Тертуллиан в начале христианской эры утверждал, что «закон возмездия … издан не для того, чтоб воздавать зло за зло, но чтобы предупреждать и укрощать насильство посредством страха[50]». Но этот закон, подобно другим, данный по жестокосердию и грубости нравов еврейскому народу, как не согласный с высокою христианскою любовью, требовал усовершенствования. И Христос излагает Свое новое учение, где запрещает не только мстить, но и не противиться злому. Своим оборотом «а Я говорю вам» Христос прямо противопоставляет Свою речь речи законников, предлагая закон любви и всепрощения.

Вслед за заповедью о непротивлении злу приводится заповедь о всесовершенной любви. В древности среди евреев-соотечественнников «чувство взаимной любви должно было проявляться с большой осторожностью. Только тот единственно … должен быть любим, чей интерес и сочувствие совпадали с выгодою и симпатиею лица любящего; в противоположность этому всякий, кто бы ни требовал от нас жертвы, рассматривался уже как враг, достойный ненависти[51]».

 «Как Ветхозаветный закон, так и закон Евангельский своим виновником имеет Одного Законодателя, а поэтому  в Законе и Евангелии даровано человеку Божественное руководство, и в обоих та же любовь, каравшая в Законе, милующая в Евангелии, то и другое для одной дальнейшей цели, для праведности грешника, хотя достигается столь различными путями, а потому должны быть соответственные результаты в мудром и любвеобильном поведении христианина, по отношению к обидевшему его брату[52]».

Совершенная любовь обретает лишь свое истинное совершенство, когда обращена к тем, которые по отношению к любящему человеку пребывают холодны и враждебны. Это в прямом смысле слова «новая» заповедь. В законе Моисеевом заповеди, повелевающей ненавидеть врагов, нет. Это говорит о том, что книжники и фарисеи измыслили ее и перетолковали по своему практическому соображению. Мало того, закон Моисеев предписывал уважать и иноземца[53], и даже животному, принадлежащему иноплеменнику, необходимо было оказывать помощь. Однако в Ветхом Завете мы можем нередко встретить, поражающий наше сознание жестокостью, акт уничтожения языческих племен израильтянами. Но это происходило не из-за ненависти и вражды, а для ограждения от пагубного влияния их на политическую и религиозно-нравственную жизнь еврейского народа. Здесь можно лишь увидеть то, что Израиль являлся видимым орудием в исполнении воли Божией. Однако в христианском обществе не должно быть врагов и недругов. Все люди есть дети одного Отца Небесного, а посему должны жить, как братья между собой. Христос призывает не только простить врага за причиненную обиду, Он требует любить его, благословлять проклинающих, добро творить ненавидящим, молиться за обижающих нас[54].

И чтобы христианин не подумал, что исполнением заповеди любви, обнимающей даже врагов, он достигнет наивысшего нравственного совершенства, Христос говорит: «Будьте совершенны, как совершен Отец ваш небесный[55]». Эти слова можно считать обобщением всех преждеизложенных нравственных наставлений. Они указывают  христианину тот нравственный идеал, к которому он должен стремиться.

«Ветхозаветное откровение, приготовляя еврейский народ к принятию Мессии – Христа и к усвоению Его искупительного дела, в своих нравственных предписаниях указывало избранникам на их духовную нищету и невозможность освобождения собственными силами от духовного рабства. Поэтому подзаконный человек своим идеалом имел точное исполнение определенных предписаний закона и терпеливое «чаяние утехи Израилевой», т. е. пришествия Христового[56]».

В Новом Завете любовь является центром всего закона, и христианин, исполняющий заповедь о любви, приближается к своему идеалу – Богу. Такое стремление человека отнюдь не является пустой, неосуществимой мечтой, оно может быть вполне реальным, ибо в этом ему вспомоществует благодатная сила.

III.6 Заповедь о христианской праведности.

а) Милостыня (Мф. 6:2-4).

В 6 главе Евангелия от Матфея приводится речь Спасителя, в которой осуждается ложная и лицемерная праведность не только книжников и фарисеев, но и всех тех, кто последует их примеру. Учение о милостыни раскрывается нам в свете предостережения от «фарисейской закваски». В связи с ложным пониманием и исполнением этой заповеди книжниками и фарисеями, Спаситель указывает на такое исполнение, где «не слава человеческая и земное счастье должны побуждать к добродетели, но мысль о Боге вечном Мздовоздаятеле, Которому должно поклоняться не наружно только и видимо, но в духе и истине[57]».

Наружная праведность пред людьми не принесет человеку никакой пользы: «не будет вам награды от Отца вашего небесного[58]». Предостерегая от внешнего показного милосердия, Спаситель образно заповедует: «Когда творишь милостыню, не труби пред собою, как делают лицемеры в синагогах и на улицах, чтобы прославляли их люди[59]».

«Одни говорят, что лицемеры евреи при раздаче милостыни посредством трубы созывали нищих, иные полагают, что на востоке существует обычай, когда нищий трубил пред тем, у кого он выпрашивал милостыни; другие это слово относят ко звуку от монеты, опускаемой в корвану церковную[60]. Существует и такое мнение, что это слово было заимствовано от трубообразных, в виде рожков, церковных касс (куда евреи опускали денежные жертвы)[61]».

Еврейский народ, привыкший только к внешнему исполнению закона, не мог в своем внутреннем сознании представить дела милостыни в таком понимании, какое было обнаружено Спасителем. Внешнее исполнение законной обрядности было осуждено, ибо оно было связано с гордыней, эгоизмом и надменностью.

В христианстве милостыня должна приобретать совершенно противоположный характер. Побуждением к благотворительности должна быть не земная, скоропреходящая слава, а внутренняя, мало заметная даже самому благотворителю, любовь к ближнему. Христианин должен творить милостыню, чтобы левая рука не знала, что делает правая. Тайная милостыня угодна Богу ибо Он «видящий тайное, воздаст тебе явно[62]».

б) Молитва (Мф. 6:5-13).

Уяснивши для слушателей понятие о христианской милостыне, Божественный Учитель далее изъясняет понятие о молитве. Сначала Он говорит как должно молиться вообще и потом показывает самый образец молитвы[63]. Пример фарисеев, которые имели обыкновение публично молиться в местах общественных собраний, назначенных для молитвы и на перекрестках улиц на показ всем окружающим, служил пунктом, от которого Божественный Учитель исходит при Своем рассуждении о христианской молитве.

«В отличие от лицемерного обычая фарисеев, искавших при молитве, так же как и при милостыне, единственно славы и слепого удивления со стороны лиц сторонних, Божественный Учитель в предохранение от рассеяния во время молитвы советует молящемуся уединяться в клеть свою, т. е. в верхнее помещение, которое обыкновенно в домах на востоке назначалось[64] для благочестивых упражнений, и не только уединяться, но даже и запереть эту клеть для большего удаления от людей, и там молиться[65]».

В своем учении о молитве Господь, опять же, хочет устранить из духовной жизни народа фарисейский буквализм и  книжническое рабство мертвому преданию. Христианская молитва должна быть чужда той же внешности, что и милостыня. Она должна исходить из глубины верующего сердца. «И когда молишься, не будь, как лицемеры, которые любят в синагогах и на углах улиц останавливаясь молиться, чтобы показаться пред людьми. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою[66]».

Повеление Господа совершать уединенную молитву, однако, не запрещает и общественной. «Молитва в церкви, если она исходит из глубины сердца, имеет большую силу пред Господом Богом, нежели частная. Здесь верующий объединяется союзом любви, богослужение, умилительное пение, вообще вся обстановка в храме, способствуют известным образом воспитанию души христианства[67]».

Подготовив, таким образом, Своих слушателей к правильному понятию о молитве, Господь дает и ее образец, который является как бы основой для всех других молитв, которых не исключает Господь. Молитва Господня в кратких словах обнимает все потребности и нужды человека. Из-за своей краткости, а вместе с тем и обилия мыслей, ее можно называть сокращенным Евангелием.

Такого отношения Бога  к человеку и человека к своему ближнему, какое заключается в молитве Господней, не замечаем в еврейских молитвах, характерных своим многоглаголанием, наружной показностью и эгоизмом.

с) Пост.

К учению о милостыне и молитве Господь присоединил и учение о посте, как об одном из средств, которым христианин мог угодить Богу. Закон Моисеев предписывал всеобщим ежегодный пост 25 сентября – праздник очищения[68]. В послепленные времена, по причине народных бедствий, народ еврейский налагал на себя добровольный пост, чем желал умилостивить Господа Бога своего[69].

Существовали и частные посты у евреев, никем не предписываемые. Они учреждались отчасти по причине происшедшего горя, или же в связи с молитвою об отвращении несчастья. Кроме того, ко времени Христа Спасителя они строго соблюдали пост во второй и пятый день недели (понедельник и четверг)[70].

С пришествием в мир Христа заповедь о посте принимает совершенно другой характер. Сам Христос освящает учреждение поста Своим сорокадневным пребыванием в пустыне, во время приготовления Себя для общественной проповеди[71].

Не отменяя Ветхозаветного поста, в Своей Нагорной проповеди Божественный Учитель дает новое учение и нем. В начале Он указывает на лицемерный и ложный пост фарисеев, которого христианин должен остерегаться, а затем указывает на пост истинный и совершенный, угодный Богу.

«Когда поститесь, не будьте унылы, как лицемеры[72]». Иисус Христос не раз уже указывал на лицемеров, как на явных нарушителей закона и здесь Он не оставил их без внимания. Гордые и тщеславные фарисеи того времени особенно старались показать себя перед народом постящимися. Это мы наглядно видим из притчи о мытаре и фарисее[73].

Господь выступает «против лицемерного поста, когда он есть следствие не сердечного сокрушения о грехах, а только желания показывать себя пред людьми постящимися[74]». Показав бесценность лицемерного фарисейского поста, Божественный Учитель переходит к изложению положительного предписания о нем. «А ты, когда постишься, помажь голову твою и умой лицо твое, чтобы явиться постящимся не пред людьми, но пред Отцом твоим, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное воздаст тебе явно[75]». Фарисейская внешность уступает в Новом Завете свободному влечению верующего сердца к Богу.

Итак, на основании изложенного Иисусом Христом учения о посте, можем заключить, что в христианстве пост достигает своей цели только тогда, когда он будет не принуждением, а свободным подвигом, сопровождающимся благою настроен-ностью сердца и добрыми делами.

В Нагорной проповеди Спаситель осуждает лицемерный пост фарисеев, выхваляющихся своею набожностью. Всего этого фарисейства христианин должен избегать и поступать так, как заповедал Христос, чтобы получить награду не временную от людей, а вечную от Бога.

IV. Заключение. Закон принуждения и Закон свободы.

Как мы уже увидели из вышеизложенного, сам Иисус явно противопоставлял Торе собственное откровение и видение воли Божией. «Так в Мф. 5:21-22, 27-28 Он интерпретирует закон «со властью», предлагая весьма радикальное истолкование шестой и седьмой заповедей. А в других речениях, собранных в Нагорной проповеди Он не просто реинтерпретирует закон -  Он аннулирует его: в Мф. 5:33-37 Он фактически отменяет предписание о клятве (Лев. 19:12, Чис. 30:2, Втор. 23:21), а в 5:38-42 отменяет  ius talionis (Исх. 21:24, Лев. 24:20, Вт. 19:21). В  Мк. 10:2 / Мф. 19:3-8 Он оспаривает допущенное Моисеем право на развод (Втор. 24:1)[76]».

Может быть, самым вызывающим казалось отвержение фарисейских ритуалов чистоты (Мк. 7): ведь тем самым фактически перечеркивалось все ритуальное законодательство.

«Духовный опыт Христа и принесенная Им свобода требовали столь радикальной реинтерпретации Ветхого Завета, что некоторые из аспектов Ветхозаветного откровения теперь становились достоянием ушедшей и уже похороненной эпохи[77]».

Если Ветхозаветный закон, состоявший из многочисленных заповедей и запрещений, был трудным для исполнения, требовавшим послушания самой букве, то закон Новозаветный, как совпадающий с внутренним состоянием возрожденной человеческой воли, стал для него «игом» и «бременем» легким[78]. Это вытекает из самой сущности Новозаветного закона, призывающего к добровольному, а не принужденному исполнению воли Божией.

Источники:

  1. Библия. Священное Писание Ветхого и Нового Завета. М. 1998.

Литература:

  1. Виноградов Н. Нагорная проповедь Спасителя. М. 1892.
  2. Гладков Б. И. Нагорная проповедь и Царство Божие.           СПб. 1907.
  3. Бородин П. М. Нагорная проповедь Господа нашего Иисуса Христа. М. 1889.
  4. Еп. Никанор. Нагорная проповедь Господа нашего Иисуса Христа.  М. 1905.
  5. Прот. Сергий Дзеба. Высота христианской нравственности по сравнению с ветхозаветной по нагорной проповеди Господа нашего Иисуса Христа. // Курс. соч. СПб. 1963.
  6. Еп. Виталий (Гречулевич). Нагорная проповедь Спасителя. Сущность христианского учения. СПб. 1905.
  7. Джеймс Д. Данн. Единство и многообразие в Новом Завете. Исследование природы первоначального христианства. М. 1997.
  8. Добросмыслов Д. Заповеди блаженства. // «Вера и разум». М. 1899.
  9. Соллертинский С. Пастырство Иисуса Христа. СПб. 1896.
  10. Смирнов А. Отношение Евангельского нравоучения к закону Моисееву. // «Православный Собеседник». СПб. 1894.
  11. Боголепов Д. Учебное руководство к толковому чтению Четвероевангелия и книги Деяний Апостольских. М. 1886.

Труден и прост язык Нового Завета. «В нем сокровенность Божественной тайны хотя и остается таковой, все же раскрывается, или, скорее, сокровенная ее природа является в откровении неотделимо от ее возвещенности»[79]. Апостол Павел, по его же словам, возвещает не мудрость века сего, но «премудрость Божию, тайну, сокровенную, которую Бог предназначил прежде начала времени к славе нашей»[80], и после этого Сам показывает перед нами эту премудрость в Духе, «Который все проницает, и глубины Божии». Лишь премудростью «духовный судит о всем» (2:15). И еще яснее говорит он о «разумении тайны Христовой, которая не была возвещена прежним поколениям сынов человеческих, как нынче открыта святым Апостолам Его и пророкам Духом Святым»[81], что домостроительство Божие не замыкается Израилем, но распространяется на все человечество. «Но сокрыты сокровища премудрости и ведения не таким образом, чтобы воспрепятствовать религиозному исканию, но чтобы мудрость и ведение на их пусть даже и верно избранном пути снова и снова встречали сокровенное»[82]. Именно о встрече с сокровенным и Сокровенным говорит нам Нагорная проповедь Спасителя. «В том и есть главное благовестие Нагорной проповеди, что мы должны путем исполнения Христовых заповедей принимать в свое сердце Иисуса Христа. При помощи божественных заповедей исправить себя Богом и Господом Христом, жить Им и ради Него и на этом, и на том свете, и так достигнуть совершенства, единственно правильной цели… Это есть благовестие о новой жизни, о новом человеке… Нагорная проповедь есть наивысшая революция в истории человеческого рода»[83]. В первую очередь она есть революционное изменение ветхозаветного закона, так что «ветхозаветный закон по своему достоинству никак не может быть сравниваем с евангельским нравоучением»[84]. Действительно, высоки заповеди, получаемые человечеством из уст Божественного учителя. Но это не сухое морализаторство, ведь Он указывает и примеры, и способы применения их в действительности, окружающей нас. Жизнь есть боль, жизнь есть мука – это ощущает всякий человек, живущий в мире. Человек не может спастись от этого, пока не побеждены грех и смерть. Ветхозаветный закон не мог победить эти два врага  человеческой жизни, потому что по мнению фарисеев вся суть закона была во внешнем действии. Т.е. дела как бы не влияли глубинно, сущностно на человека. Но, как свидетельствует свт. Феофан: «Наши дела оставляют отпечаток (carakthr) не только во внешнем мире, но прежде всего оставляют след в нашей внутренности, в нашей душе… Силы, на служение которым мы посвятили себя, кладут на нас свою печать»[85]. Через это мы может встретиться  с сокровенным. По Григорию Синаиту, только через исполнение заповедей мы можем встретить Того, по Которому «томится душа наша»: «на пути своем через исполнение заповедей в сердце ищи Господа»[86]. Евреи не узнали дня посещения их именно в силу того, что искали Мессию в земном, царском величии, грядущего избавить их от национальной приниженности, политической несвободы. «И в ответ на это Господь раскрывает им Свое евангельское учение о блаженствах, в корне разбивая их заблуждения. Он учит здесь о том же, о чем говорил Никодиму: о том, что нам надо духовно переродиться, чтобы создать на земле Царство Божие, этот потерянный людьми рай, и тем приготовить себе блаженство вечной жизни в Царстве Небесном»[87]. Перерождение же это занимает время всей жизни человека: так крута лестница в девять ступеней: «Вверху стоит Он, а мы внизу. Стоим у подножия лестницы и не двигаемся вперед, не решаемся занести ногу на первую ступень ее. Стоим мы внизу, смотрим на Христа, протягивающего нам руки Свои, слышим, как он говорит нам: «Идите ко Мне, покайтесь!» и все топчемся на своем месте, все живем по старому закону»[88], который лишь детоводитель ко Христу»[89]. Несомненно, что он является фундаментом для нового законодательства, но, «как в живописи, пока делают только начертание, рисунок есть только тень, а конда наложат краски и сделают цветок, тогда он становится изображением: таков и был закон»[90]. Мудрость, которую пытались постичь иудейские старцы и книжники, обернулась искушением для израильского народа: «Слово», которое всегда взывало к немедленному повиновению, стало восприниматься как некий подручный учебник действия и юриспруденции, соблюдая который думали сравняться с Богом. Из-за этого-то простодушное послушание, открывающее путь к Богообщению превратилось в антитезу веру – доверию Авраама и покорности народа Богу, заповеданной на Синае[91]. Для того, чтобы разобраться в сравнительном совершенстве или несовершенстве законов Моисея и законов, возвещенных на горе блаженств, необходимо сопоставление и сличение частных и отдельных предписаний, присущих этим двум различным, но по существу однородным законам[92]. Перейдем теперь к конкретному рассмотрению сущности евангельских блаженств.

Уже сама местность, в которой Спаситель поучает народ, удивительна: «прозрачный, чистый воздух Святой земли, открытый сияющий небесный свод, - как все это прекрасно гармонирует с учением нагорной проповеди – с истинным словом жизни, с словами Божественной любви»[93]. Нельзя не вспомнить при созерцании этой картины природы об обстановке получения заповедей еврейским народом на горе Синай. Здесь мы видим не только разницу, но и прямую противоположность: «На Синае Бог говорил народу, как Всемогущий Владыка вселенной, являя Свое присутствие в блеске молнии, в раскатах грома, в колебании горы, в дыме и облаке; а здесь, на горе блаженств, Сын Божий беседует лицом к лицу с народом, как любящий Отец с своею семьей, здесь нет грозных и устрашающих человека явлений природы: вместо всего этого здесь одно ясное, прозрачное небо с царем звездного воинства – солнцем, так дивно гармонирующим своими блистающими и согревающими лучами с нравственным светом евангельского учения, изрекаемого устами Господа. Там, на Синае, народ трепещет пред величием Божиим и отказывается слушать заповеди непосредственно из уст Господа, а здесь народ сам алчет и жаждет Его правды, видя, что ему здесь открывается лишь милосердие, кротость и любовь Божественная»[94]. Эта внешняя противоположность характерна и для внутренней сути учения. Древним Господь говорит через Моисея, а здесь Сам говорит. И что говорит? Проклятия сменяются благословениями, национальная узость закона сменяется всемирностью, внешнее исполнение закона – внутренним настроением сердца, любовь к ближнему возводится на небывалую высоту – любви даже к врагам[95]. Что представляют эти заповеди? Иоанн Златоуст отвечает: «Христос сплел нам из этих заповедей златую цепь, всегда пролагая путь от предыдущей заповеди к последующей»[96]. Таким образом, заповеди блаженств есть постоянный процесс, процесс жизни во Христе, в сто время как законодательство Моисея представляло некий свод, хотя и однородный по содержанию, но не имеющей такой интенции, направленности к богу. По мнению Св. Иустина Поповића: «каждая евангельская добродетель соткана из деятельности благодати Божией и свободы человеческой, каждая – это богочеловеческий акт, каждая имеет богочеловеческий смысл»[97], поэтому для понимания заповедей необходимо жить ими: «Ищущий уразуметь заповеди без исполнения заповедей, и чрез учение и чтение обрести то желающий, подобен человеку, воображающему тень вместо истины. Ибо уразумение истины есть достояние тех, кои стали причастниками истины»[98].

В самом начале Нагорной проповеди Иисус говорит о блаженстве нищих духом. Нищие духом – значит нищие в помыслах, в глубине своей души. «Они суть наследники «anawim» Ветхого Завета – быть может, преемственность нового Завета по отношению к Ветхому нигде так явно не выражена, как в этом месте. Они сохранили порожней свою душу и превратили свою жизнь в сосуд воли Божией и помещение Его пришествия… нигде не заградив духовного вместилища, они существом своим воплотили самую готовность как таковую – без условий и предусмотрений, подобно Марии, «рабе господней», Которая вторжению Бога в Ее жизнь, не заботясь о последствиях, отвечала: «Да будет»[99]. «Нищие духом – это те, которые по своей воле смиряют себя и уничижают»[100]. Отсюда начинается христианство, именно с этой заповеди. В ней дана сама жизнь. Св. Иларий говорит, что Господь дал правила небесной жизни этой заповедью[101]. Первое евангельское блаженство создает и первую евангельскую заповедь. Заповедь как блаженство – это есть нечто новое. Быть блаженным в самом подвиге, в самом делании – есть новость Богочеловеческих добродетелей. До этого над людьми тяготело проклятие, они не имели права на блаженство. Только с провозглашения заповеди стал ясен путь к блаженству: смири душу и сердце перед Христом, а затем и перед всеми людьми. Другого выхода нет из ада человеческой проклятости. Однако Господь не отдаляет Своего учения Ветхозаветного. Истина присутствует и там, и там. Но в Ветхом Завете она сокрыта, а в Новом явлена не только в словах, но и пришествием Самой Истины воплощенной. Таким образом, источник у ветхозаветного закона и у Евангельской керигмы один. «Оказывается, что при сходстве во многих пунктах учения Христа с учением ветхозаветным, первое содержит в себе и много нового, и прежде всего оно уясняет и открывает нам то, что в ветхозаветных писаниях выражено сокровенно и таинственно, или что в них нет совсем»[102]. Христос дает заповеди, которые выше древних и пролагает путь к некоему божественному и небесному образу жизни[103]. К этому образу жизни относится плачь о своих грехах и о грехах ближних. Сознавая свою нищету богом, человек вспоминает то первоначальное состояние, в котором находился до грехопадения. Этого плача не было в Ветхом Завете. Там он был сопряжен с трагедиями национального или личного характера. Христос предлагает «плачем иссушить страсти ума своего, потом иссушить страсти тела своего»[104], тем самым человек отрешается от привязанности к миру и возвышает до плача о вечном. Плачь о грехах рождает кротость и милость – очередные ступени жизни по Бозе и в Боге. Кротость означает терпение в любви и любовь в терпении[105]. Поэтому-то так близки эти заповеди. Эти заповеди тоже новые для ветхого человека, для которого «око за око и зуб за зуб» было нормой обыденной жизни. «Повелевающий исторгать око за око налагает этот страх, как некие крепкие узы, на души порочных, и уподобляется человеку, связавшему вооруженных злодеев»[106]. Новозаветная же заповедь зиждется на любви. Потому что она (любовь) есть основа новозаветного законодательства. Потому и заповедь о милости не только к соимениннику, но и к чужестранцу не вмещается ветхозаветным сознанием, которое основывается на страхе. В Ветхом Завете мы не находим заповеди: «возненавидиши врага твоего», но иудеи вывели его самостоятельно из заповеди о любви к ближним, т.к. они считали ближними только единоверцев, остальные считались врагами[107]. Христос же заповедует любовь ко всем, как к детям Одного Отца. Широка эта заповедь, т.к. отвергает национализм: не только дети Авраама попадают под нее, но все вообще люди. Говоря о цели христианской жизни, можно привести заповедь об алчущих и жаждущих правды. Они «усиленно желают своего примирения с Богом, Своего оправдания пред Ним, как своею Богоугодной жизнью, своим постоянным исполнением воли Божией, своими истинно добрыми делами, так и  своей верой в оправдание перед Богом»[108]. Вершиной этого оправдания или состановления утраченной связи является чудо обожения, которому именно и приглашает Спаситель в Нагорной проповеди: «Будьте святы!». Причем совершается оно добровольно со стороны человека. Здесь действует синергия: «благодать, осенив человека, расширяет его богообразную свободу, углубляет, распростирает на все богообразные способности эту богообразную свободу»[109]. «Жизнь человеческая на всех ступенях – это богочеловеческий синергизм»[110]. Не боязнь и страх, в которых нет свободы, но любовь, которая дарует свободу. Вот в чем разница в содержании ветхозаветной и новозаветной заповеди. Но именно то, что говорит Спаситель возводит нас по лестнице добродетелей до виvдения Бога. Максимально раскрытие человека, исполнение его изначального предназначения дает возможность виvдения. Это раскрытие человека означает его чистоту: «чистым Он называет тех, которые приобрели всецело добродетель, и не сознают за собою никакого лукавства, или тех, кто проводит жизнь в целомудрии, потому что для того, чтобы видеть Бога, мы ни в чем не имеем нужды как в этой добродетели»[111]. Ни одна из заповедей Моисеевых не обещала такой награды за исполнение ее. Максимум – долголетие обещает Моисей. А здесь – высшее благо – вечная жизнь в присутствии Бога. От мыслей о сих возвышенных делах и тем более от выполнения самих дел в человеке все приходит в мирное устроение. Оно, будучи выплеснуто наружу и все вокруг умиротворяет. Что может этому помешать? «Любовь к другим есть чувство, врожденное человеку; но неправильное воспитание, уродливое развитие себялюбия … покрыло это природное чувство»[112]. Отсюда происходят гонения на правду и праведников. Но и здесь Спаситель открывает глубинную суть страданий за Имя Его: «Какие бы страдания не испытал за правду человек, в душе которого выросло могущее дерево праведности, он переживает торжество, радость, потому что гонения могут терзать тело, гонители даже могут убить это тело, но не могут они убить души, ее радости, торжества ее в служении правде, в созидании на земле Царствия Божия»[113]. Причина разницы между Ветхим и Новым Заветами Бога в том, что закон Моисеев нацелен на исполнение внешнего правила, а Иисус показывает, как человеческое сердце, под влиянием любви к Богу и ближнему, превосходит меру закона. Моисей говорит: «Исполни закон», а Иисус: «Приведи сердце в полное с ним согласие»[114]. Итак, можно сказать на основании рассмотрения некоторых моментов в заповедях блаженства, что «евангельское нравоучение не отменяет ветхозаветного .., но утверждается на последнем, как на готовой почве»[115]. После изложения новых заповедей, Христос переходит к дополнению заповедей Моисея более детально. Эти нравственные правила «не составляют нового законодательства по сравнению с законом Моисея»[116], потому что по словам Василия Великого: «Как закон требует части, так Евангелие в каждом добром деле требует целого»[117]. Некоторые считали, что Христос разоряет закон, т.к. он диавольский. Но, нет! Он Божеский, потому-то Христос и исполняет его. Он исполнил пророков – подтвердил все о Нем возвещенное. «Закон же исполнил в 3-х смыслах: 1) Он ни в чем не преступил закона: «Тако бо подобает нам исполнити всяку правду» Мф. 3:15, «Кто от вас обличает Мя о гресе?» Ин.8:46; Ис. 53:9: «Он греха не сотвори». 2) Он исполнил его за нас и потому Он – «конец закона» Рим. 10:4. 3) Утверждение закона: «не убий», превратилось в «не гневайтель» и пр[118]. Заповеди, предлагаемые Христом уже основываются на предсказанном. Блаженны нищие духом = не гневаться, чистии сердцем = не взирать на жену с вожделением, не скрывать сокровища на земле = блаженни милостивии. Разница лишь в том, что Христос исполняющим заповеди обещает награды, а в Ветхом законодательстве преступающим его угрожает наказанием. «Христос подтверждает существование древней правды, сравнивая ее с новой, а это показывает , что та и другая сродны между собой»[119]. Христос не хулит древний закон, а хочет возвысить его. Первой из заповедей Господь рассматривает 6-ю. «Здесь Он учит более глубокому и духовному пониманию и исполнению ветхозаветных заповедей: мало только не убивать человека физически, нельзя убивать его и морально, гневаясь на него напрасно. Тертуллиан говорил: «Какой превосходее, какой премудрее закон? Тот ли, который говорит только: «не убий, не прелюбодействуй, не делай зла, не обижай никого», или тот, которым предписывается еще не гневаться, не иметь вожделений даже глазами, не говорить ни о ком дурно, не противиться злу»[120] По карательным законам Моисея, за умышленное убийство полагается смерть[121], при этом мог убить мстящий за смерть родственника, а случай, когда убийство было неумышленным рассматривалось в суде. Христос говорит, что не только убийство, но и всякий гнев подлежит осуждению. Тем самым Он не только «излагает виновность, но устраняет самый источник грехов»[122]. Седьмая заповедь Синайского законодательства: «Не прелюбодействуй», говорит о плотском сожитии, но в сочетании с заповедью «блаженны чистии сердцем» естественным путем возникает добавление к Моисею: «всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с ней в сердце своем»[123]. Вновь Спаситель дополняет и углубляет заповедь, данную Моисеем: «тогда как последняя направлена собственно против внешнего нарушения целомудрия, Спаситель требует от Своих последователей … целомудренного душевного настроения»[124], поэтому эта заповедь может быть по праву названа новой. От этой заповеди логично перейти к заповеди о разводе. Здесь снова Господь восполняет заповедь Ветхого Завета. Закон не одобрительно относился к разводам и не поощрял их, но все же допускал их как необходимое зло. Как восполнителю закона в его сути, Иисусу Христу предстояло постановить вместо льготных условий бракоразвода (а условий, по сути, не было) такое условие, которое затрагивало бы самую суть брака. Это Он и делает, ставя единственной причиной развода неверность. В этом и состоит усовершенствование ветхозаконного постановления. «Моисеев закон лишь подготовлял в той или другой степени людей к восприятию возвышенного учения Спасителя и о браке, как и вообще о взаимном отношении между мужчиной и женщиной»[125]. Отныне брак является практически нерасторжимым союзом. Изложив учение об условиях расторжения брака, Господь дает новую заповедь о клятве. Не смотря на данную евреями заповедь о не произнесении имени Господа всуе, они часто призывали Его Имя в клятвах, поэтому Моисей смягчил закон данный на Синае. Он разрешил саму клятву, ограничивая ее лишь предписанием соблюдать ее: «Если дашь обет Господу Богу твоему, немедленно исполни его»[126]. Евреи хитро толковали закон в свою пользу, чтобы поклявшись иметь возможность не исполнять клятвы. Так они клялись небом, землей, храмом и проч., думая, что не виновны против Моисея и, главным образом, против Синайской заповеди[127]. Суть же изменения, внесенного Христом состоит в том, что «Он внушает своим последователям, чтобы они воспитали в себе такое религиозно-нравственное настроение, при котором их простое «да» или «нет» было бы также верно и надежно, как будто бы они формально свидетельствовались Самим Богом»[128]. Моисеев закон поставляет гарантию человеческой правдивости в формальном призывании Бога во свидетеля, а Иисус Христос – во всегдашнем благочестивом настроении»[129]. Клятва – продукт падшести человека и именно поэтому она отвергается Спасителем, т.к. «старое все прошло». И Иоанн Златоуст свидетельствует: «Клятва происходит от неприязни, от лукавого»[130]. О заповеди непротивления мы уже говорили, когда рассуждали о блаженствах. Скажем теперь только то, что принцип «око за око и зуб за зуб» есть принцип юридический и как таковой охранял людей от мщения, обычно не знающего меры, а с другой стороны, служил предупреждением от беззаконных поступков. Ясно, что подобный закон не применим к Царству Христову. И поэтому Господь дает другой закон. Закон любви[131]. Мы закончили … ложно понимаемому книжниками и фарисеями в 6-ой главе и 7-ой Спаситель осуждает ложную, лицемерную праведность не только книжников и фарисеев, ни и их последователей. Рассмотрим характерные примеры. После завершения объяснения божественных добродетелей, пришедших на смену закону, Спаситель вновь обращает внимание на то, как необходимо следовать Его заповедям, потому что «буквалистское понимание наставлений, стесняющее проявления нравственной свободы христианина, противно самому духу Евангелия и тому положению, что суббота ради человека, а не человек ради субботы»[132]. «Ни дел милосердия, ни дел Богопочтения, каковы молитва и пост, мы не должны делать на показ … ибо в таком случае людская похвала и будет нашей единственной наградой»[133]. Целью добродетелей: поста, милости и молитвы является Богообщение. Поэтому слава человеческая подобна змею, спрятавшемуся в красивых цветах и часто не обнаруживается прежде, чем укусит человека[134], а истинная красота, истинно совершенство заключается в Богоуподоблении. Такая красота особенно присуща христианской милостыни, по сравнению с ветхозаветной. Само Богообщение не возможно без молитвы. Молитвы не фарисейской или книжнической, несмотря на ее продолжительность и многословность. Но молитва не служила у евреев для Богообщения: «Все это иудейские книжники делали часто лишь для того, чтобы их видели молящимися люди и считали их благочестивыми»[135]. Многословие же евреев в молитвах стало притчей во языцех. «Под многоглаголанием разумеем здесь пустословие .., когда просим у Бога неприличного, как-то: власти, славы, победы над врагами, множества богатства, словом – совсем для нас бесполезного»[136]. Вновь Спаситель обращает внимание на то, что мы должны думать о Небесном, о горнем. Далее Господь предполагает вниманию слушателей молитву «Отче наш…» Называться Сынами Отца Небесного – преимущество христиан. В Ветхом Завете Бог тоже был Отцом для евреев, но только с приходом Христа, с Его искупительной жертвой мы действительно становимся детьми Божиими. Но детьми Его являются не только христиане, поэтому мы когда молимся возносим свои прошения в этой краткой молитве и за всех людей вообще. Эта молитва проста, безыскусна, в ней действительно дышит Дух. Особенно это видно  в сравнении с фарисейскими молитвами, о которых Господь сказал раньше. К учению о молитве и милостыне Господь присовокупляет учение о посте. В законе Моисеевом было несколько установлений о посте. Не отменяя вообще эту заповедь, Христос дает новое ее содержание. В начале Он указывает на ложный пост фарисеев, т.к. у них внешняя форма законного благочестия стояла выше всего. Печальной наружностью они тщились показать своей пост перед людьми, некоторые даже не мылись и посыпали голову пеплом. Но Сам Господь не принимает такого поста, а Иоанн Златоуст, комментируя положительное учение о посте, говорит: «И Христос заповедует помазывать голову не с тем, чтобы мы непременно делали это, но чтобы тщательно старались скрывать пост – это стяжание свое»[137]. Внешность фарисея должна уступить место свободному влечению верующего сердца к Богу.  Потому, что пост достигает своей цели только тогда, когда он будет непринужденным, а свободным подвигом, сопровождающимся благою настроенностью сердца и добрыми делами.

Подводя итог сделанному разбору можно заключить, что «поведение человека не есть цель и конец нравственности, но только начало ее, цель же – всегда впереди человека, это совершенствование»[138]. «Основание христианства состоит в том, чтобы человек, делая добрые дела не успокаивался в них и не считал себя великим, но был нищим в духе. Напротив, тогда-то наипаче, когда начнет на нем действовать благодать, он должен трудиться и жаждать, дабы не почувствовать сытости и не почить себя праведным или богатым благодатью»[139]. Очевидно, что закон = заповедям – это лестница, чрез которую мы достигаем вершины христианской свободы. Свобода же эта не анархия, но охотно следование за Христом. Практически же выполнять заповеди не сложно: «исполнять заповеди по частям, принимаясь сперва за одну, потом переходить к другой. Твердо укоренив в себе одну добрую привычку, с большей легкостью перейдем и к прочим заповедям»[140]. Исполнение закона облегчается еще через то, что все добродетели связаны между собою: «молитва с любовью, любовь с радостью, радость с кротостью, кротость со смирением, смирение с услужливостью»[141]. Ветхий Закон уступил место Новому. Но новое законодательство не отменено, оно возвышено, одухотворено, дополнено Евангельским законом. Все, что было хорошего, истинного в Моисеевом законе, преподано Спасителем в Его Нагорной проповеди с необходимыми объяснениями и дополнениями. Таки образом действительно «Новый Завет в Ветхом скрывается, а Ветхий в Новом открывается».

Источники:

      БИБЛИЯ. Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета. -М. 1968.

Список использованной литературы:

     Аверкий, архиеп. Руководство к изучению Священного Писания Нового Завета. СПб. 1999.

     Бальтазар Г.У. фон. О простоте христиан || Символ, Париж. 1993.

     Буткевич Т. Нагорная проповедь. Харьков. 1893.

     Гладков Б.И. Толкование Евангелия. М. 1999.

     Григорий Синаит. Главы о христианской жизни. Добротолюбие. Т.5. М. 1900.

     Гусев А.Ф. Отношение Евангельского нравоучения к закону Моисееву и к учению книжников и фарисеев по нагорной проповеди Иисуса Христа || Вера и разум. Т.1. Ч.1. 1895.

     Иероним (Стридонский). Сочинения. Т. 16. Киев. 1901.

     Иоанн (Златоуст). Творения. Т. XI. СПб. 1859. Т.VII. СПб. 1901.

     Иустин (Попович). Тумаченье светог евангелья по Матеjy. Београд, 1979.

     Иустин (Попович). На Богочеловеческом пути. СПб. 1999.

     Макарий Великий. Слово о хранении сердца || ХЧ. IV. 1821.

     Марк Подвижник. Охранение сердца. || ХЧ. IV. 1898.

     Смирнов А. Нагорная проповедь Иисуса Христа в беседах. М. 1888.

     Тертуллиан. Сочинения. Т. 6. СПб. 1849.

     Троицкий А.Д. Евангельские блаженства. Киев. 1916.

     Феофан, еп. Письма о христианской жизни. СПб. 1880.

 б/а Вера и разум. М. 1898


[1] Втор. 18:15

[2] Мф. 5-7 главы; Лк. 6:17-49.

[3] Исх. 19:10-19:25; 20:1-18.

[4] 1 Ин. 3:2; Рим. 8:14-15.

[5] Мф. 5:48.

[6] Виталий (Гречулевич). Епископ. Нагорная проповедь Спасителя. Сущность христианского учения. СПб. 1905. С. 59.

[7] По некоторым греческим спискам Лука говорит просто о «нищих». См. там же, С. 66.

[8] Пс. 136:1.

[9] Мф. 11:28-29.

[10] Пс. 152:2.

[11] Виталий (Гречулевич). Епископ. Нагорная проповедь Спасителя. Сущность христианского учения. СПб. 1905. С. 83.

[12] Виноградов. Н. Нагорная проповедь Спасителя. М. 1892. С. 32.

[13] Еф. 1:5.

[14] Гал.3:26.

[15] Мф. 23:34.

[16] Добросмыслов Д. Заповеди блаженства. «Вера и разум». М. 1899. № 11. С. 722.

[17] Мф. 5:17.

[18] Мф. 5:18.

[19] Мф. 5:19.

[20] Соллертинский С. Пастырство Иисуса Христа. СПб. 1896. С. 321.

[21] Числ. 35:16-21.

[22] Числ. 35:24.

[23] Мф. 5:22.

[24] Дзеба С. Прот. Высота христианской нравственности по сравнению с ветхозаветной по Нагорной проповеди Господа нашего Иисуса Христа. СПб. 1963. Курс. соч. С. 136.

[25] Быт. 19:7; Эккл. 7:9; Притч. 7:16; Иов. 5:2.

[26] Смирнов А. Отношение Евангельского нравоучения к закону Моисееву. «Православный Собеседник». СПб. 1894. С. 102.

[27] Виноградов Н. Нагорная проповедь Спасителя. М. 1892. С. 67.

[28] Исх. 20:14.

[29] Мф. 29-30.

[30] Дзеба С. Прот. Цит. соч. С. 153.

[31] Втор. 24:1-4.

[32] Смирнов А. Цит. соч. С. 127.

[33] Дзеба С. Прот. Цит. соч. С. 158.

[34] Мф. 5:32.

[35] Виноградов Н. Нагорная проповедь Спасителя.  М. 1892. С. 75.

[36] Виталий (Гречулевич). Епископ. Нагорная проповедь Спасителя. Сущность христианского учения. СПб. 1905. С. 162.

[37] Мф. 5:33.

[38] Втор. 23:21.

[39] Ис. 22:7.

[40] Гладков Б. И. Нагорная проповедь и Царство Божие. СПб. 1907. С. 46.

[41] Суд. 8:19; 1 Цар. 14:39, 19:16, 20:3.

[42] 1 Цар. 14:44; 2 Цар. 3:35.

[43] Мф. 5:34-37.

[44] Блаж. Феофилакт. Епископ. Благовестник. СПб. С. 38.

[45] Там же.

[46] Джеймс Д. Данн. Единство и многообразие в Новом Завете. Исследование природы первоначального христианства. М. 1997. С. 56.

[47] Исх. 21:24.

[48] Мф. 5:39.

[49] Виноградов Н. Нагорная проповедь Спасителя. М. 1892. С. 84.

[50] Тертуллиан. Творения. Против Маркиона. СПб. 1850. Ч. II. С. 19.

[51] Виноградов Н. Цит. соч. С. 90.

[52] Тренч Р. Ч. Нагорная проповедь  Господа нашего Иисуса Христа. М. 1880. С. 63-64.

[53] Лев. 23:4-5.

[54] Мф. 5:44.

[55] Мф. 5:48.

[56] Дзеба С. прот. Цит. соч. С. 195.

[57] «Как по учению Иисуса Христа должно творить милостыню, молиться и поститься». «Православный Собеседник». 1856. Кн. 1-4. С. 216.

[58] Мф. 6:1.

[59] Мф. 6:2.

[60] Ср. Мк. 12:41.

[61] Дзеба С. Прот. Цит. соч. С. 200-201.

[62] Мф. 6:4.

[63] Мф. 6:9-13.

[64] Деян. 10:9.

[65] Виноградов Г. Нагорная проповедь Спасителя. М. 1892. С. 98.

[66] Мф. 6:5.

[67] Дзеба С. Прот. Цит. соч. С. 208.

[68] Лев. 16:29, 23:27, Деян. 27:9.

[69] Иер. 2:7; Зах. 7:3; Суд. 20:26; 1 Цар. 7:6, 23:13.

[70] Лк. 18:12.

[71] Мф. 4:2; Лк 4:2.

[72] Мф. 5:16.

[73] Лк. 18:12.

[74] Боголепов Д. Учебное руководство к толковому чтению Четвероевангелия и книги Деяний Апостольских. М. 1886. С. 172.

[75] Мф. 6:17-18.

[76] Джеймс Д. Данн. Единство и многообразие в Новом Завете. Исследование природы первоначального христианства. М. 1997. С. 137.

[77] Там же, с. 138.

[78] Мф. 11:30.

[79] Г.У. фон Бальтазар. О простоте христиан. || Символ. № 29, 1993. С.21.

[80] 1 Кор. 2,7.

[81] Еф. 3:3-9.

[82] Г.У. фон Бальтазар., Цит.соч., с.21.

[83] Iустин Поповић. Тумаченье светог евангелиа по Мфтеjy. Београд, 1979, С. 102.

[84] Смирнов А. Нагорная проповедь Иисуса Христа в беседах. М. 1888, с.47.

[85] Еп. Феофан. Письма о христианской жизни. СПб. 1880, с. 214.

[86] Григорий Синаит. Главы о заповедях и догматах, 15. Добротолюбие. Т.5. М. 1900, с. 179.

[87] Аверкий, архиеп. Руководство к изучению Священного Писания Нового Завета. СПб, 1999, с. 186.

[88] Гладков Б.И. Толкование Евангелия. М. 1999, с. 208.

[89] Гал. 3:24.

[90] Иоанн Златоуст, Творения. Т. XI. СПб., 1859. С. 284.

[91] Г.У. фон Бальтазар. Цит.соч., с.21.

[92] Гусев А.Ф. Отношение евангельского нравоучения к закону Моисееву и к учению книжников и фарисеев по нагорной проповеди Иисуса Христа || Вера и Разум. 1895. Т.1. Ч.1., с. 511.

[93] А.Д. Троицкий. Евангельские блаженства. Киев. 1916, с.10.

[94] А.В. Смирнов. Нагорная проповедь Иисуса Христа в беседах. М. 1888, с. 12.

[95] Троицкий Н.Д. Цит.соч., с.11.

[96] Иоанн Златоуст. Творения. Т.7. СПб. 1901., с.157.

[97] прп. Иустин Попович. На Богочеловеческом пути. СПб. 1999, с. 130.

[98] Григорий Синаит. Цит.соч., с. 184.

[99] Г.У. фон Бальтазар. Цит. соч., с. 22.

[100] Иоанн Златоуст. Творения. Т.7. СПб. 1901, с. 149.

[101] Цит. по Juстин Поповић. Тумаченье … цит.соч., с. 109.

[102] Буткевич. Т. Нагорная проповедь. Харьков. 1893, с. 51.

[103] Иоанн Златоуст. Творения. Т.7. СПб. 1901, с. 168.

[104] Иустин Попович, цит.соч., с.120.

[105] Троицкий Н.Д. Цит.соч., с. 46.

[106] Иоанн Златоуст. Творения. Т.7. СПб. 1901, с. 179.

[107] Аверкий, архиеп. Руководство к изучению Священного Писания Нового Завета. СПб. 1999, с.195.

[108] Буткевич. Цит.соч., с. 146.

[109] Иустин Попович. Цит.соч., с. 130.

[110] Там же.

[111] Троицкий Н.Д. Цит.соч., с.110.

[112] Гладков Б.И. Цит.соч., с. 214.

[113] Троицкий Н.Д. Цит .соч., с. 114.

[114] Гусев А.Ф. Цит. соч., т.8., 1898, с.455.

[115] Там же, с.453.

[116] Там же, с. 453.

[117] Христианское чтение. №8, 1823, с.66.

[118] Иоанн Златоуст. Цит.соч., с. 171.

[119] Там же, с. 175.

[120] Тертуллиан. Сочинения. Т.6. СПб, 1849. С. 90.

[121] Гладков Б.И. Цит.соч., с.218.

[122] Иероним Стридонский. Сочинения. Т.16, Киев, 1901. С.38.

[123] Мф. 5:28.

[124] Гусев А.Ф. Цит.соч., с. 224.

[125] Гусев А.Ф. Цит. соч., с. 276.

[126] Втор. 23:21.

[127] Гладков Б.И. Цит.соч., с. 229.

[128] Гусев А.Ф. Цит.соч., с. 277.

[129] Там же, с. 277.

[130] Иоанн Златоуст. Цит.соч., с.359.

[131] Гусев А.Ф. Цит.соч., с. 333.

[132] Иоанн Златоуст. Творения. Т.7. СПб, 1901. С. 134.

[133] Аверкий, архиеп. Цит.соч., с. 197.

[134] Иоанн Златоуст. Т.7. с. 389.

[135] Буткевич Т. Цит.соч., с. 183.

[136] Иоанн Златоуст. Цит.соч., с. 220-221.

[137] Иоанн Златоуст. Цит.соч., с. 323.

[138] Вера и разум. М. 1898. С. 463.

[139] Прп. Марк Подвижник. О хранении сердца. || ХЧ. №IV, 1898. С. 12.

[140] Иоанн Златоуст. Цит.соч., с. 56.

[141] Прп. Макарий Великий. Слово о хранении Сердца. || ХЧ. №IV, 1821. С. 8.